Два ножа, кастет и два признания: как развалилось дело в Синема Сити

Приговор раскрывает цепочку упущений, завершившуюся признанием предметов и признаний недопустимыми и оправданием за сомнением. Не получивший ответа вопрос на входе в кинотеатр, два ножа и кастет, признание на месте и еще одно признание на допросе в полиции — таковы были улики, стоявшие в центре дела против דביר יעקב. Несмотря на это, 14 בספטמבר 2026 Мировой суд в ראשון לציון оправдал его за сомнением по трем обвинениям в незаконном хранении кастета или ножа. Старшая судья טל אוסטפלד נאוי установила, что государство не доказало, кто именно провел обыск, приведший к изъятию предметов, и обладал ли этот человек полномочиями для его проведения. Этот провал повлиял на все дело: сначала были признаны недопустимыми ножи и кастет, а затем были признаны недопустимыми и показания обвиняемого, полученные после их изъятия. В завершение процесса, постановил суд, не осталось доказательной базы для подтверждения вины. Обвинение: три запрещенных предмета на входе в Синема Сити

Согласно обвинительному заключению, 3 באפריל 2025, около 22:45, יעקב прибыл в комплекс Синема Сити на улице ילדי טהרן в ראשון לציון. Обвинение вменило ему хранение двух ножей с фиксирующимся лезвием, длина клинков которых составляла 7.5 и 9 сантиметров, и серебристого кастета с черепом в центре.

В своем ответе на обвинение יעקב подтвердил, что прибыл на место, но отрицал, что хранил ножи и кастет. Защита оспорила законность обыска и путь, которым предметы попали в полицию, а также потребовала признать недопустимыми его высказывания на месте и на допросе.

Обвинение утверждало, что предметы были изъяты при проверке безопасности на западном входе в комплекс. Однако в ходе судебного процесса выяснилось, что разрыв между описанием инцидента и представленными для его доказательства уликами был существенным.

Отчет об обыске не доказал, кто его провел Государство опиралось на отчет об инциденте, в котором упоминалась сотрудница службы безопасности. Однако контролер, составившая отчет, сама не присутствовала на месте во время происшествия. Информация поступила к ней от сотрудницы досмотра, но и из нее невозможно было определить, кто фактически проводил обыск и кто изъял предметы. Прибывшая на место сотрудница полиции не смогла опознать человека, изъявшего ножи и кастет, и не зафиксировала, от кого она их получила. Следовательница, допрашивавшая יעקב, также не смогла засвидетельствовать, кто проводил обыск.

К этому добавился еще один пробел: не было представлено удостоверение о полномочиях лица, проводившего обыск, не было доказано, что такое удостоверение было действительным, и не было доказано, что при нем был идентификационный бейдж. Суд постановил, что личность проводившего обыск является принципиальным вопросом. В отсутствие доказательств того, кто именно действовал и на каких основаниях, законность обыска доказана не была.

Судья усмотрела в этом грубое нарушение права обвиняемого на надлежащую правовую процедуру. Признание предметов недопустимыми не завершило разбирательство. В распоряжении обвинения оставались два высказывания, в которых יעקב признался в их хранении: одно на месте, зафиксированное среди прочего нательной камерой, а второе — на допросе в полиции. Суд проверил, можно ли использовать их даже после признания обыска незаконным. Вывод заключался в том, что при обстоятельствах дела признания и изъятие предметов неразрывно связаны между собой.

Согласно приговору, если бы ножи и кастет не были изъяты в ходе незаконного обыска, полиция не была бы вызвана на место и יעקב не был бы допрошен вследствие этого. Поэтому дефект в начале правоприменительного действия повлиял и на доказательства, полученные в дальнейшем. Судья постановила, что высказывания обвиняемого являются производными доказательствами, которые также подлежат признанию недопустимыми. Сам факт наличия более позднего признания в данном случае не разорвал связь с незаконным обыском. Обвинение попросило добавить свидетельницу после того, как раскрылась линия защиты; в приговоре также был проанализирован путь, которым обвинение пыталось восполнить недостающее.

Обвинительное заключение было подано 12 באוגוסט 2025. В ינואר 2026 защита предоставила подробный ответ на обвинение и пояснила, каких свидетелей намерена допросить. После этого обвинение попросило исправить обвинительное заключение и добавить сотрудницу безопасности в список свидетелей обвинения. Однако сотрудница службы безопасности ранее не давала письменной версии, разъясняющей ее роль в инциденте. Судья постановила, что разрешение ее показаний в таких обстоятельствах вынудило бы защиту защищаться, по выражению из решения, ״как слепец во тьме״.

Суд подчеркнул выбор времени: ходатайство было подано после того, как защита уже раскрыла свои доводы в рамках диалога между сторонами, без предоставления удовлетворительного объяснения задержки. Ходатайство было отклонено, чтобы предотвратить несоразмерный ущерб обвиняемому и его возможности защищаться.

Неизъятые видеозаписи и незадокументированные предметы Провал в установлении личности проводившего обыск был частью более широкого комплекса проблем. Полиция не изъяла записи камер видеонаблюдения комплекса, которые могли бы помочь в выяснении обстоятельств произошедшего. Перемещение предметов с момента их изъятия и до передачи сотруднице полиции также не было задокументировано должным образом. Судья постановила, что допущенные упущения вызывают серьезные опасения относительно дефекта в цепочке сохранности вещественных доказательств. Тот факт, что обвиняемый опознал предметы на допросе, согласно приговору, был недостаточен для устранения возникших доказательственных пробелов. И запоздалое расследование не восполнило недостающее: личность изъявшего предметы не была установлена, хотя отчет об инциденте находился у следовательницы. Оправдательный приговор был предопределен тем, как были получены доказательства

В своем решении судья также взвесила значение признания недопустимыми вещественных доказательств. Она отметила, что в ходе инцидента ножи не использовались и пострадавших не было, а с другой стороны стояло нарушение права обвиняемого на справедливое судебное разбирательство. Приговор опирался на существующую судебную практику по вопросу доказательств, полученных незаконным путем, и производных от них доказательств. В данном случае совокупность нарушений привела к признанию недопустимыми обеих групп доказательств, на которые опиралось обвинение: самих предметов и высказываний обвиняемого после их изъятия.

Вывод, следующий из этого дела, ясен: даже когда у полиции есть предметы и признания, она обязана доказать, как они были получены. В деле в Синема Сити оставшиеся без ответа вопросы в моменты обыска и изъятия предрешили весь исход судебного процесса. От адвоката עומרי רוזנברג, добившегося оправдания: Я приветствую приговор и оправдание моего подзащитного. Суд принял доводы защиты и постановил, что обыск, проведенный в его отношении, не был доказан как законный, и что допущенные в ходе процедуры нарушения существенно нарушили его право на справедливое судебное разбирательство. Поскольку ключевые доказательства были признаны недопустимыми, не осталось доказательной базы для подтверждения его вины, и он был оправдан за сомнением. Речь идет о важном напоминании о том, что даже в борьбе с преступностью необходимо строго соблюдать права каждого человека и обеспечивать справедливый и надлежащий уголовный процесс.